Мы продолжаем серию публикаций о преподавателях наших курсов, и сегодня хотим рассказать о Екатерине Николаевне Головизниной.

Она начала свой путь в музыке с маминой мечты, а нашла себя в колоколах. Поборола страх и научилась плавать. Жила на кладбище в Финляндии. Учила звонам заключённых в Новосибирске.

Екатерина Николаевна — звонарь, педагог и человек, который умеет слышать не только музыку, но и сердце того, кто рядом. В нашем интервью — о её пути, любимых звонах, котах и главном уроке, который преподала ей эта непростая профессия.

– Екатерина Николаевна, как давно вы работаете в Даниловском колокольном центре?

– На Даниловских курсах звонарского мастерства я преподаю уже 12 лет, и очень благодарна отцу Роману за приглашение. У нас сложилось плодотворное и доверительное сотрудничество, мне нравится строгий и основательный подход к обучению: серьёзное внимание к теории, истории колокольного звона, а также к базовым дисциплинам. Ценно, что в основе курсов лежит множество фундаментальных предметов, ведь колокольный звон – это целая наука, и мы стараемся за время обучения помочь ученикам постичь её.

За двенадцать лет уже выросло поколение моих учеников: это Анна Александровна Слепцова, Глеб Иванович Сидоров, которые теперь сами преподают. У них есть свои ученики, и мне радостно, что семена, которые я посадила много лет назад, сейчас дают свои плоды.

У нас хороший коллектив, каждый преподаватель вносит свое видение в образовательный процесс: свою интерпретацию звонов, подход к обучению, и мне очень интересно работать в таком окружении.  И, конечно, радостно, что есть возможность участвовать в богослужебных звонах на колокольне Данилова монастыря. Это накладывает огромную ответственность, но в то же время окрыляет.

– Вы по образованию музыкант. Это был осознанный выбор или стечение обстоятельств?

– О том, чтобы я стала музыкантом, мечтала моя мама. У неё был удивительный музыкальный слух, но тяжелое положение семьи не позволило ей поступить в музыкальную школу. Поэтому все её надежды были возложены на дочерей.

Она очень обрадовалась, когда я выбрала профессию музыканта, хотя до 12 лет серьёзно занималась фигурным катанием. Задумываться о музыкальном училище начала с четвёртого класса музыкальной школы.

После окончания училища им.Октябрьской революции (в год окончания переименовали в МГИМ им.Шнитке), поступила в МГК им.Чайковского на дирижёрско-хоровой факультет. Мне было близко это направление: дирижёры-хоровики получают хорошую профессиональную подготовку по всем музыкальным дисциплинам. Тем более, к тому моменту я уже почти восемь лет пела в хоровой студии, и это, безусловно, повлияло на выбор.

В консерватории произошёл поворот в моей профессиональной судьбе: я начала параллельно учиться на факультете органа. Во многом на это повлиял мой преподаватель по фортепиано, который также был органистом. Этот инструмент полностью изменил мою жизнь. Я полюбила его всей душой!

– А где вы учились звонарскому мастерству?

– Я вела активную концертную деятельность, связанную с органом. Выступала в концертных залах Москвы и в костелах. На своей последней работе познакомилась со священником. В те годы, как и многие, верила «в душе», и у меня накопилось очень много вопросов, на которые он давал мудрые ответы. Через год священника не стало, а у меня начался переломный момент, когда мне пришлось пересмотреть свои жизненные ценности. Я стала чаще ходить в храм, подавать записочки.

Однажды мы с дочкой зашли в храм Сергия Радонежского, и она увидела объявление о наборе в воскресную школу. Мы заинтересовались и пришли на собрание, во время которого заведующая сообщила, что приходу нужен педагог по хоровому дирижированию и концертмейстер. Я, недолго думая, согласилась. Так и попала в воскресную школу. Мы занимались с детьми, пели, учили тропари — и я училась вместе с ними. Также создала вокальную группу, в которой пели все желающие без музыкального образования.

Спустя год настоятель протоирей Виктор Сандар объявил, что планируется строительство нового храма и колокольни. А меня как музыканта отправил учиться на курсы колокольного звона. Я начала ездить на завод «Литекс» и заниматься с Константином Викторовичем Володиным. Когда для новой колокольни отлили полный набор колоколов, настоятель решил открыть при воскресной школе кружок «Юный звонарь». Закупили учебную звонницу, и у меня появилась возможность заниматься ещё и в школе звонарей. Я много времени уделяла работе правой руки, оттачивала технику. А когда звонницу установили, начала вести кружок с детьми.

Спустя какое-то время Константин Викторович предложил мне возглавить школу колокольного звона при колокольном заводе «Литекс». Первое время я вела уроки одна. Примерно через полгода Господь привёл ученика Валерия Бузовкина, который стал прекрасным педагогом и звонарём. К сожалению, его тоже рано не стало.

Помимо занятий с ребятами, я начала проводить мастер-классы в нашей школе опытным звонарям. Так я познакомилась с преподавателем колокольного звона в МДС Николаем Ивановичем Завьяловым и с главным звонарем Данилова монастыря иеродиаконом Романом (Огрызковым), впоследствии очень помогавшему мне в занятиях с учениками и изучении традиции Лаврского звона. Возможность возить учеников по разным Святым местам, подниматься на колокольню, стала важной частью нашей работы.

– С какими трудностями пришлось столкнуться на этом пути?

– Первые два года я звонила и преподавала, но до конца не понимала структуры звона. Собирала в один звон всё, что умела, и что мне нравилось: рисунки, ритмы, приёмы. Всё изменилось, когда впервые попала на Московский пасхальный фестиваль и услышала, как звонят профессионалы. И только тогда пришло осознание глубины колокольного звона. Нужно научиться слушать колокола, чувствовать индивидуальность каждого из них и сочетать это с техникой зазвонных и подзвонных колоколов.

– Если бы не колокола, каким другим делом вы могли бы заниматься с той же любовью и почему?

– Продолжила бы заниматься музыкой, хотя колокола этому не мешают. Я не перестаю совершенствоваться, стараюсь каждый день по два часа играть на фортепиано, чтобы не потерять навык владение инструментом. Также занимаюсь с детками и людьми, желающими постичь мир музыки – преподаю фортепиано и сольфеджио. А если бы с музыкой совсем не сложилось, наверное, была бы врачом. Потому что это профессия, которая требует полной отдачи людям. Недаром, видимо, меня Господь свел с мужем медиком.

– Какие еще есть у вас увлечения кроме музыки?

– Я вышиваю бисером и нитками мулине. Собираю румбоксы – это мини-домики, которые надо склеивать и собирать внутри мебель, шить мелкие детали. Очень нравится этот процесс. Люблю плавать. Причём я всю жизнь боюсь…глубины. И вот только три года назад нашла тренера, который смог меня избавить от этого чувства, и я наконец-то научилась плавать. Сейчас, преодолев страх, получаю огромное удовольствие от плавания. Еще решила заняться эстрадным вокалом. Для человека, всю жизнь учившегося вокальной классики, непривычно. Но очень увлекательно.

– Вы много путешествуете. Есть ли место в мире, где колокольный звон или атмосфера в целом произвели на вас особенно сильное впечатление?

– Самое сильное впечатление оставила поездка в Хельсинки. Это было в 2014 году. Меня нашли через директора завода «Литекс»: Ирина и Людмила из прихода Николая Чудотворца пригласили научить их традициям русского колокольного звона.

Я согласилась. Жила прямо на территории прихода, рядом с храмом Николая Чудотворца в домике на кладбище.  Больше всего поразило богатство сохранённых колоколов. Мы ездили в Тампере, в храм Александра Невского. Там сохранился полный набор колоколов завода Орловых — 9 штук, самый большой весил 5 тонн! Также удивил храм Святой Троицы в Хельсинки. На колокольне 7 колоколов. Все отлиты на заводе Самгина. Главное, что поразило, – изображение на колоколе весом 1247 кг императора Николая II и Александры Федоровны.  Везде, где мы были, мне удавалось позвонить. Была всего три дня, но впечатления остались яркими до сих пор.

– Какой звон ваш самый любимый?

– Сложно сказать, у звонарей много любимых звонов. Но я бы выделила Новодевичий и Красный звон Ростова Великого.

Традицию Новодевичьего монастыря я соединяю со стилем Троице-Сергиевой лавры. Изучать Новодевичий звон начала, когда работала на заводе «Литекс» и разбирала его с учениками. Многие известные звонари используют его, но каждый привносит свои изюминки. Моя находка – добавлять разложенную тройку или четверку в зазвонных колоколах, особенно строить вступление так, что начинается не вся связка сразу, а поочередно каждый зазвонный колокол с постепенным вовлечением подзвонных.

Красный звон мне нравится своей структурой, богатством зазвонных колоколов. Я по-настоящему открыла его для себя совсем недавно, когда решила глубже его переслушать. В нем есть интересные находки в подзвонных колоколах и в партии правой руки. Можно сказать, что мой авторский звон – размер 6\8. Я люблю звонить его на маленьких передвижных звонницах. Всегда по-разному начинаю, создавая рисунок подобно плетению кружев. Чтобы были слышны обертона колоколов, которых в звонах с большими благовестниками не всегда четко слышат.

– Какой опыт, связанный со звонами, был самым интересным или сложным?

– Когда работала в воскресной школе при храме Сергия Радонежского к нам в кружок «Юный звонарь» пришёл мальчик Роман Псянин. Ему было 4 года. Я, конечно, очень удивилась, потому что детей берут на обучение с 6–7 лет. Но папа заявил, что ребёнок с двух лет интересуется колокольным звоном. Когда я начала с ним общаться, он мне всё рассказал: как отливают колокола, из чего они состоит, какие интересные колокольни и колокола есть в Москве. И это в четыре года! В тот момент Рома уже обучался на курсах и умел звонить двумя подзвонными и двумя зазвонными —  в правой две веревочки  и в левой. Самое удивительное — как мальчик подошёл к благовестнику. Он начал его гладить, весь осмотрел и стал благовестить — мягко и проникновенно. А потом начал звонить. В тот момент мы, взрослые, умилялись тому, как чистая душа звонит, радуется и наполняет собой звон.

– Доводилось ли преподавать заключенным?

– Мое знакомство с тюремным служением состоялось благодаря Алексею Владимировичу Талашкину. В 2010 году мы приезжали с преподавателями школы «Литекс» в Новосибирск. Там проходил автопоезд по тюрьмам: руководители новосибирской школы с передвижной звонницей ездили по колониям и учили заключённых колокольному звону. После этого во многих колониях начали появляться свои звонницы.

Так мы познакомились с ИК-18, при которой находится храм Владимирской иконы Божией Матери, где заключённые несут послушание: алтарничают, помогают убирать в храме, поют. Заведует тюремным служением в Новосибирске игумен Владимир (Соколов).

Мы попали на литургию в этот храм, и отец Владимир читал нам проповедь. После неё что-то во мне перевернулось, и пришло осознание, что от сумы до тюрьмы не зарекаются.

Мы поговорили с осуждёнными, а потом я стала ездить в ИК-18 преподавать колокольный звон. Несла свое послушание в любое время года и в любую погоду, и ощущала радость от того, что ребята начали звонить. Так углубились в это искусство, что освоили даже исторические звоны. Сейчас практически все заключённые, которые тогда учились, освободились. Каждый несёт свое послушание в храме.

– Какой самый важный урок вам преподала профессия звонаря?

– Самый важный урок – научиться стойкости. Не только духовной, но и стойкости в преодолении себя. Звонарь – это такая профессия, что хочешь – не хочешь, а утром надо встать рано и идти в храм. Хорошо, когда солнышко. А бывает – идёт дождь или снег, а за окном – минус двадцать. Но звонарь всё равно идёт и совершает звон. Люди, которые приходят обучаться звону, всегда сталкиваются с трудностями: у них начинаются искушения, катаклизмы. К этому нужно быть готовым и не отступать от своей цели.

– Что самое ценное, помимо навыков, вы стараетесь передать своим ученикам?

– Хочу передать не только звонарский опыт, но и понимание, как жили и духовно развивались звонари прошлых поколений. И, конечно, любовь к колоколам и к богослужению.

Некоторые ученики приходят на курсы невоцерковленными. И от того, как мы будем с ними работать, зависит, придут ли они в храм или колокола останутся для них просто увлечением.

Не все выпускники становятся звонарями. Кто-то уходит в оборудование колоколен, кто-то в литейное производство, кто-то пишет музыку. И здорово, что каждый выбирает свою нишу, но остаётся с колоколами.

– А чему сами учитесь у своих учеников?

– Прежде всего терпению и смирению. Все люди разные, у каждого свой характер. Если преподаватель начнёт ругать, ученик не придёт больше на занятие. Мы должны найти подход к каждому, чтобы человек почувствовал уверенность в своих силах и поверил, что у него получится.

– Есть ли у вас дома животные? Как они появились у вас?

– У меня в доме живут три мейн-куна. Старший из них, Никсон, появился четыре года назад, когда мы ещё жили в квартире. Когда переехали в свой дом, то решили, что можем позволить себе еще одного кота. Взяли второго мальчика, но судьба преподнесла сюрприз: в декабре наша заводчица написала, что у неё осталась девочка, которой она ищет дом. Мы решили, что в мужском дуэте не хватает девочки, и взяли её к себе. Мейн-куны – потрясающие кошки. Они очень ценят общение с человеком, доверяя на сто процентов, и это качество стало для меня решающим при выборе породы.

– Есть ли у вас «правило жизни» или принцип, от которого вы никогда не отступаете? Что помогает справляться с трудностями?

– Я считаю, что если постоянно концентрироваться на плохих событиях, жизнь начинает окрашивается в серые тона. Поэтому иду по жизни с лёгкостью, улыбкой, оптимизмом.

Каждый день приносит свои радости: общение с близкими, учениками, животными, солнце за окном, игра на музыкальном инструменте. Моё правило – оставаться доброжелательной и честной с собой и окружающими. Это помогает строить крепкие отношения и принимать верные решения.

В трудные моменты меня поддерживают вера в Бога и семья – муж и дочка. Без этой опоры было бы трудно в жизни. И, конечно, ценна для меня поддержка учеников. Я их всех люблю и всегда готова подсказать, если у них что-то не получается.

А ещё – учусь на ошибках. Когда оступаешься и падаешь, всё равно идти вперёд. Это самое важное.

– Где вы находите вдохновение?

– Прежде всего – в музыке. Не могу выделить конкретного композитора: люблю и классиков, и авангардистов. А ещё вдохновляюсь книгами. Мой любимый писатель – Фёдор Михайлович Достоевский, я часто перечитываю его. Нравится Пушкин, Лермонтов. Из детективов – Агата Кристи. И ещё Рей Брэдбери.

– Что хотели бы пожелать начинающим звонарям и тем, кто только мечтает отучиться?

– Хочется пожелать им не впадать в уныние. Это самое первое, что всегда говорю в напутствии. Кто-то боится звонить на колокольне или не может найти место, где применить свои навыки. У кого-то проблемы с импровизацией или координацией. У каждого что-то не получается, и тут очень легко отказаться от своих желаний. Ни в коем случае не делайте этого. Всегда нужно идти вперёд, бороться с искушениями. Все православные знают, что помогает в этом молитва и вера.

Многих пугает теоретическая часть. Но не надо пугаться теории, даже если вы ещё только воцерковляетесь. Конечно, легкого пути не будет. Часто кажется: что сложного — дёргать за верёвки? Но профессия звонаря требует глубины. Это не просто навык, это служение. В первую очередь звонарь — человек верующий. А значит, нужно осваивать теорию, изучать устав колокольного звона, знать его историю. Без этого обучение будет поверхностным.